Дом, как образ принятия и качества эмоциональных связей в раннем детстве

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 94%

«Мой дом не производит впечатления,

он действительно совсем обычный,

в нем постоянно что-нибудь происходит…»

Дельфина Дюран [5].

Дом… где он начинается и где заканчивается? Дом, в котором мы живем. Дом, который мы покинули. Дом, к которому мы стремимся. Как формируется ощущение дома, выстраивается его образ, и воплощается в реальном архитектурном проекте?

Понятие Дома является глубоким смысловым полем, где встречается психическое, поэтическое, художественное, историческое, архитектурное и буквально-бытовое пространство. Понятие дом является чрезвычайно значимым практически во всех национальных культурах и принадлежит к числу самых глубоких, базовых для 2 человеческих институтов пространственных структур, относящихся к культуре в самом широком, общеродовом ее понимании. Дом это место конфронтации индивидуального и общественного, внутреннего и внешнего, самостного и эгостного, структурного и хаотического. Во многих культурах образ и символика дома связана с творческим напряжением между началом жизни и приближением к смерти.

Фото: Юлия Донец.

ochagДом – понятие многоаспектное. B.C. Непомнящий так обозначает понятие дом: «Дом – жилище, убежище, область покоя и воли, независимость, неприкосновенность. Дом – очаг, семья, женщина, любовь, продолжение рода, постоянство и ритм упорядоченной жизни, "медленные труды". Дом – традиция, преемственность, отечество, нация, народ, история. Дом, "родное пепелище" – основа "самостоянья", человечности человека, "залог величия его", осмысленности и неодиночества существования. Понятие сакральное, онтологическое, величественное и спокойное; символ единого, целостного большого бытия» [7].

Юнг рассматривал дом как образ души, как место где может укорениться и выразиться человеческая индивидуальность со всеми своими противоречиями и желаниями [9]. В сновидениях и в детских играх дом отражает структуру психического, разные уровни и слои опыта и степень его освоения. Нужно сказать, что обретение ощущения дома внутри тесно связано с отношениями с внешним домом, т.е. с миром отношений и реальностью стен дома жилого.

Стоит вспомнить, как дети создают свои дома из одеял, подушек, веток и коробок, кубиков и конструктора, открывая свои пространства в игре, для того чтобы создать место для жизни своих фантазий, тревог и мечтаний. Уже двухлетний малыш с удовольствием играет в «дом», активно создавая свое пространство и населяя его различными жителями, которые ведут весьма интересную жизнь. Это могут быть кузнечики, принцы и принцессы, буки, забияки и многие другие [5]. И если все было хорошо, его внутренний дом полон уверенности и чувства безопасности, он последовательно движется к выражению этого внутреннего образа во внешней реальности, рисуя и возводя свои первые дома в виде округлых объектов. Эти образы напоминают материнское лоно, которое давало приют и взращивало ребенка во время беременности, и в последствие, продолжаясь в материнском отношении, давало ребенку ощущение надежности, связности и целостности. Э. Нойман пишет об этом опыте: «Первичные отношения—это онтогенетический базис для «бытия в собственном теле», «бытия с Самостью», «быть вместе» и «быть в 3 мире…ненарушенные примитивные отношения постутробного периода (в которых Самость ребенка, вынесенная все еще вовне, находится с матерью) характеризуются ситуацией первичного рая, лишенного напряжения, ситуацией базового единства между матерью и ребенком. Ребенок оказывается включенным в нежный удерживающий сосуд, который представляет собой мать, мир, тело и Самость в единстве. Естественное существование здесь — это дрема и позитивное состояние, почти как в утробном периоде. Символизм, связанный с этой фазой, это: удовлетворенность, теплота, безопасность и полное удерживание в защищающем материнском сосуде» [6]. Этот материнский сосуд и является праобразом и основой выстраивания внутреннего образа дома у ребенка и созидания, по словам Француазы Дольто бессознательного образа тела – дома для бессознательных желаний и семейных историй [3].

Эти детские игры обращают нас к культурному наследию, к нашим историческим корням и пониманию строительства дома как особого ритуала, в котором дети становятся маленькими Божествами создающими мир. Например, главный сюжет языческой картины мира - это сотворение мира Богом, отделение Вселенной от Хаоса, который воспроизводится в ритуалах при изготовлении вещей и предметов быта, и самое главное - при строительстве дома. Таким образом, дом выступает как символ самого мира, мира, который создан Божеством, в качестве которого выступает человек в процессе строительства. Совершая ритуал, человек приобщается к сакральным силам, становится частью единой системы, участником акта творения. Ритуальные символы служат чем-то вроде ключа, с помощью которого открывается космос, чтобы через образовавшееся отверстие в мир человека устремились жизненно важные ценности и энергии [2].

Фото: Оксана Гринищенко

senoОщущение дома или бездомности вырастает из раннего опыта бытия в семье. Как пишет Д. Хилл: «Оценка того, что значит иметь дом или потерять дом, во многом зависит от детства человека. Если ему повезло, дом начинается в семье. Семья – содержащая структура, которая обеспечивает защиту и безопасность для подрастающего ребенка. Это место безопасности, близости и любви, которая делает доступными самые глубокие связи между самостью и окружающей средой. Если главные опекуны последовательны и надежны, ребенок может развить идентичность, то есть стабильную, непрерывную и ощущаемую реальность. Обеспечив такой фундамент, дом становится функцией сознания, которое может пережить изменения и позволяет человеку устанавливать аутентичные и оригинальные связи с более широкой социальной структурой» [9].

Нравится статья?




Для того, чтобы мать могла дать ощущение надежного дома, она нуждается в любящем муже, отце ребенка и, по словам Д.В. Винникотта «…отец нужен в доме, чтобы помогать матери чувствовать себя хорошо в своём теле и быть счастливой в своём сознании» [3]. Таким образом, взаимодействие родительской пары становится направляющей энергией при строительстве и обустройстве дома, очага, который будет давать ребенку чувство защищенности, свободы и творчества либо тревоги, стеснения и скуки. Поэтому способность чувствовать себя как дома в мире и тем самым участвовать в накоплении культурного опыта может быть серьезно ослаблена в детстве.

Часто сталкиваясь в своей практике с образом дома в детских играх и сновидениях взрослых, я размышляла о том значении, которое он играет для выражения боли и страдания. Я сталкивалась с множеством «разрушенных», «заброшенных», «пустых», «затхлых», «затопленных», «вывернутых на изнанку домов». Еще в 90-х работая психологом в детском доме, я обнаружила глубоко поразивший меня факт того, что дети сироты не могут визуализировать образ дома, с трудом могут нарисовать его и в их образах преобладают разрушенные дома, пустые дома, либо они вообще отсутствуют.

Вторая интересная деталь – это несформированность образа семьи и неспособность в игре удерживать семейные роли и просто играть в дочки-матери. Тогда это объяснило для меня феномен поколений в детском доме, а сегодня я думаю о глубокой связи опыта покинутости и отсутствия поддерживающего окружения с ощущением заброшенности своего внутреннего дома, отрезанности от своей глубинной природы и родовых корней. Опыт брошенности делает историю жизни ребенка прерванной и забирает смысл, жизнь несет отпечаток разрушения и заброшенности, которое символически можно выразить как оставленный заброшенный дом.

История покинутого ребенка как будто состоит из фрагментов, множества кусочков, разбросанных и забытых…Отсутствие истории прошлого (часто она потеряна или скрываема) забирает будущую перспективу и останавливает развитие. Это испытание приводит к катастрофическим последствиям. Как отмечает К. Аспер: «Разукоренённый и незащищённый с раннего детства, он (брошенный ребенок) очень мало знает о своей собственной природе. Быть брошенным в этом смысле означает быть отрезанным от своих корней, от своей собственной фундаментальной природы» [1].

Фото: Юлия Донец

domБрошенность матерью лишает ребенка обретения отца и вместе с ним символической возможности развития и творчества, ребенок остается связан идеей восстановления диады и поиска утерянного рая, «травмированная личность постоянно ищет мать и материнское отношение, чтобы укрепиться в своем праве жить и развиваться» К.Аспер [1]. Как будто, брошенный ребенок ищет самый первый дом, который бы дал ощущение защищенности посредством ограниченного пространства, заменяющего тепло и эмоциональную близость, это дом без окон и дверей. Дети, которых забирали из разрушенных семей, часто сначала забивались в угол, прятались под кровать и укутывались в одеяло. И только, когда материнское отношение восстановлено, возникает отец как надежда на дальнейший рост и возможность открывать двери и окна вновь обретенного дома. В славянской символике абсолютно герметичный дом является «неправильным», поскольку из него нет выхода: это гроб, могила (в русском языке связь - противопоставление дом/домовина; «в него только входят, но не выходят» - македонская загадка о гробе; «беленый дом без двери и окна» - могила в албанской загадке) Таким образом, наличие стен, окон, дверей у дома предполагает, в одной стороны, отделение от внешнего мира, а с другой стороны, оставляет возможность сообщения с ним. Особенность символики дверей и окон объясняется тем, что содержание, приписываемое им как пограничным объектам, осложняется их специфическим назначением: обеспечивать проницаемость границ [2;8].

Появляясь в процессе анализа в сновидениях, фантазиях, размышлениях взрослых клиентов, образы дома становятся символом внутреннего мира, постепенно развиваясь и трансформируясь, отражают процесс исцеления. Часто в детском анализе – созидание дома становится основной игрой ребенка, включающей разные этапы: проявление образа дома, опасность разрушения, защита, трансформация и детализация, новое строительство, жизнь в доме. 

Закончить мне бы хотелось словами Д. Хилла: «Надежно охраняемые секреты домов, где царит покинутость, противостоят сознанию. Они могут выражать не только минуты отчаяния, но и надежды, желания и ожидания другого дома, других родителей или других братьев и сестер. Сны и перенос (я бы добавила фантазии и игры) могут помочь людям найти корни, создать новые и значимые отношения и начать процесс подлинного осознания того, что значит быть дома в себе и мире. Дом – основополагающий опыт. Терапевт не может дать дом как материальную репродукцию детства, но значение дома или отсутствие значения можно переоценить (и проиграть) в контексте анализа.

Сохранить себе или поделиться с друзьями?




Литература. 1. Аспер К. Психология нарциссической личности. Внутренний ребенок и самооценка./ Перевод с англ. Ю. Данько – М.: «Добросвет»; «Из-во «КДУ», 2008. – 368 с. 2. Б а й б у р и н А. К. Жилище в обрядах и представлениях восточных славян. 2-е изд., испр. М.: Языки славянской культуры, 2005; 3. Д. В. Винникотт и аналитическая психология – М.: «Добросвет»; «Из-во «КДУ», 2009. – 387 с. 4. Дольто Ф. Бессознательный образ тела. Собрание сочинений. Ижевск: ИД «Ergo», 2006. – 255с. 5. Дюран Д. Мой дом / перевод с фр. М. Кадетовой. – М.: КомпасГид, 2010. – 40 с.: ил. – (Серия «КомпасKID»). 6. Нойман Э. Ребенок. Глава I « Примитивные Взаимоотношения ребенка с матерью и первые фазы детского развития /перевод с англ. М. Прилуцкой, 1990 г. 7. Непомнящий В.С. Лирика Пушкина как духовная биография.- М.: МГУ, 2001.- 236с. 8. Топорков А. Л. Символика и ритуальные функции предметов материальной культуры. //Этнографическое изучение знаковых средств культуры. Л., 1989. 9. Hill J. At home in the world. Sounds and Symmetries of Belonging. – New Orleans: Spring Journal Books, 2010. - 288c. 10. Юнг К.Г. Воспоминания, сновидения, размышления /перевод: В. Поликарпов, Мн.: ООО "Харвест", 2003.

Оксана Залесская,
кандидат психол. наук,
рутер Международной ассоциации аналитической психологии (IAAP),
Член Киевской группы развития IAAP,
г.Киев.

Хотите первыми узнавать о полезных и интересных статьях на сайте?





или получать уведомления на электронную почту?