Кто служит в АТО: Ангелы или Демоны?

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 90%

Слухи, касающиеся участников АТО, продуцируемые сторонами конфликта лично у меня, вызывают как минимум тревогу и страх повстречаться с такими на своём пути. А сидя в офисе или дома перед телевизором можно, долго и любопытно размышлять от том, какие они – участники боевых действий? Но эти размышления, могут оказаться оторваны от реальности. Чтобы прояснить ситуацию я обратилась к Андрею Козинчуку – военному психологу (официальный добровольческий батальон «Киевщина»), который активно и регулярно предоставляет психологическую помощь украинским ребятам, что находятся в зоне боевых действий.

Признаюсь, я готовила себя к тому, что придёт человек: грубый, малограмотный, с националистическими замашками, категоричный в своих суждениях. Но я увидела образованного профессионала, сильную личность, лояльного в своих выражениях, жизнерадостного и доброго человека. В этой беседе он рассказал мне о ребятах на передовой, какие они на самом деле, о чём мечтают, как себя ведут в разных стрессовых ситуациях, и о том, как им можно помочь. 

Д.О: Почему ребята идут в добровольческие батальоны?

А.К. В регулярных войсках, в основном люди пошли по течению. Их призвали – и они пошли защищать свою родину. Там много ребят, которые в мирной жизни были недостаточно реализованы: работа с 9 до 17, жена, друзья. Такая себе обычная стабильность. И война для них стала самой яркой частью их жизни. А в добровольческих – часть хотели убежать от проблем, которые дома: с бизнесом, с работой, просто жена дома пилила «Прикрути полочку». «Вот я на войну пойду!» и ушёл, и там уже после реального боя подумал «Лучше бы полку прикрутил», но мужская гордость не позволяет это признать. Причины прихода разные, но там их уже объединяет одна цель – им надо выжить и вернуться. Это самые обыкновенные люди.

Д.О: Андрей, расскажите, чем вы занимались до войны и как Вы попали в зону АТО работать военным психологом?

А.К: Я профессиональный военный. Закончил Суворовское военное училище (Киевский военный лицей имени Богуна), Военный институт Национального Университета им.Шевченко по специальности «военная психология», а потом 5 лет служил в Главном Управлении разведки. Во время событий на Майдане я предоставлял психологическую помощь пострадавшим. А когда начались события в Крыму – я работал психологом в мобилизационном отделе Правого сектора. Затем пошёл обычным волонтёром-психологом. Мы – «психологический десант» ездили по передовой и предоставляли психологическую помощь.

Д.О: К чему готовили людей перед отправкой на фронт? Чему обучали?

А.К: Работали с элементарными вещами. Мы, учитывали, что нельзя переворачивать их внутренний мир. Учили как правильно дышать, пить воду, спать. Когда постепенно формировалось доверие к нам – психологам, мы занимались психопросвещением. Во всём мире, психоэдукация – один из видов терапии. Чем больше человек знает о процессах психической травмы, о кризисе – тем больше его сопротивляемость. Необходима осознанно готовиться к военным действиям – это значит, что надо знать и понимать, что происходит с твоим другом, что те чувства, что ты переживаешь – нормальны. Важно, чтобы каждый солдат и каждый офицер знал, что такое психотравма. Плюс, конечно, очень важно было передать знания первой психологической помощи.

Мы пытались их научить общаться друг с другом. Мужчины, они говорят между собой о чём угодно: о женщинах, о машинах, о футболе, но не о том, что болит. Конечно мы понимали, что они не сядут друг перед другом и будут плакать, но по крайней мере поговорить и разгрузиться мы обязаны их научить.

Д.О: А как Вы понимали, чему именно Вы должны их учить? Существует какая-то программа или они просили.

А.К: Страна не была готова к войне. И систему психологической помощи надо было заново выстраивать, опираясь на реальный практический опыт. Мы психологи – разработали свою программу: брали хорошие методики и адаптировали их под задачи и людей. Мы приходили в воинскую часть, и говорили, что умеем делать. Спрашивали, «Какие у Вас запросы?» И командир говорил, что наиболее необходимо для его ребят, а мы корректировали свои планы и действовали по ситуации. Эта первичная программа, постепенно усовершенствовалась и на сегодня мы делаем все виды техник по первой психологической помощи, по самовосстановлению и по самодиагностике. Сейчас любой солдат может скачать бесплатно программу на мобильный телефон и провести первичную самодиагностику. Когда мы проводим такую профилактическую обучающую работу, мы уменьшаем процент серьёзных психологических травм, среди ребят.

Д.О: С кем Вы работаете на передовой?

А.К: В первую очередь мы работаем с теми, кто был под обстрелами, кто был свидетелем убийств, получил ранения и контузии, кто переносил тела убитых товарищей, с нарушителями дисциплины. Мы также консультировали командиров.

Д.О: Какие  они, ребята, которое находятся там?

А.К: Когда я готовился к первой поездке в АТО, думал «Вот я приеду, а там все люто ненавидят противника, они будут делать всё, что угодно, чтобы его покалечить, убить, достигать каких-то военных результатов. Круто, профессионалы-убийцы, которые работают на задачу». Я приезжаю и вижу, обычных людей, которые, не смотря на разницу в возрасте, взглядах, интересах сдружились. Я общаюсь с людьми и понимаю, что в их голове обычные житейские вопросы: «Как помочь жене посадить три огорода, пребывая в зоне АТО» или «На дискотеку бы, весна, девчёнки…». Я пытался увидеть таких извергов, о которых пишут в российских СМИ. Но их там нет! Конечно я встречал ребят крайне националистических взглядов, да они могут рассуждать, но что-то сделать во вред другому человеку – нет. У них дисциплина железная. Я уже увидел представителей всех регионов, которые воюют. Ну нет там таких, что едят детей! J

Д.О. О чем они мечтают?

А.К. Большинство ребят хотят, чтобы всё закончилось и наступил мир. Есть ребята, которые считают, что важно вернуться домой именно с победой. Да и если вернутся с поражением, то это гораздо большая психотравма, чем с победой. Часть людей вообще цели не видит: им настолько комфортно, что ими управляют, и они даже домой не хотят. Когда идут в отпуск домой, дома уже некомфортно, что надо принимать решения, нести ответственность, думать.

Д.О: Сейчас много говорят о больших масштабах проблемы психотравматизации воинов. Как вы считаете, действительно ли цифры ребят получивших посттравматический стресс – так велики?

А.К: Действительно, после первого боя ребята сильно меняются. Кто восстанавливается быстро, кто медленнее. У них острая стрессовая реакция. Они эффективны в бою, но они становятся неэффективны в социуме.

Сейчас понятие ПТСР – демонизируется, говорят, что 80% получает эту сильную травму. Но говорить о цифрах рано, пока не закончились боевые действия. Психика разная у всех и сейчас посчитать точное количество можно по формуле. Только после длительных исследований (лонгитюдных), на протяжении нескольких лет, а также после диагностирующих срезов, можно говорить о точной цифре.

Если уже сейчас социум правильно готовить к взаимодействию с людьми, что были в АТО, то мы можем уменьшить количество людей с таким расстройством. Давайте лучше готовить социум к встрече с ребятами, правильному реагированию на них, поведению с ними! И тогда посттравматических стрессовых расстройств будет гораздо меньше!

Нравится статья?




Д.О: Так всё-таки, какие же эти ребята? Давайте попробуем описать ориентировочный образ участника АТО?

А.К: Я заметил, что чем выше уровень интеллектуального развития, тем больше чувствительность к стрессу, уязвимость. На них сильнее влияет бытовая составляющая.    

Они очень конкретные. У бойца нет ничего образного.

У них есть недостатки – это не сплошной позитив, они могут ругаться, неправильно выговаривать слова. Но при этом, я чувствую, что какая-то доброта у них присутствует.

На войне есть специфическое чувство юмора.

Есть такие ребята, которые в мирное время дома по роду своего характера были педантичны, аккуратны, обязательны, то и на войне они будут дисциплинированны, обязательны, а если в мирное время человек пил, гулял, то и на войне он будет так же себя вести. Мы рейнджера из него не сделаем.

Ребята из АТО очень остро реагируют на несправедливость.

Д.О: А где эти границы несправедливости, что они их замечают даже в АТО?

А.К: Когда человек находится там более двух месяцев – это уже вызывает вопросы «Почему так долго?» «Почему нет ротации?» Экипировка – то что, должно быть, и то, что дают – сильно отличается. Есть ребята, которые находятся далеко и живут на сух.пайках, так если у американцев 45 видов меню, то у нас – один. Слишком много обещали – за сбитый самолёт, танк, взятого в плен. Мне не известно, что давали. Но ребята стоят там не за деньги – они стоят за свою землю! Вопреки всем обещаниям государства. Они шли воевать и для них очень важно, что дома всё хорошо: жене помогли вспахать огород, ребёнок поступил в хороший ВУЗ, семья в тепле. Он звонит жене, и она ему говорит: «Спасибо тебе, родной!» К сожалению, они не чувствуют достаточной поддержки от государства, общества, соседей. А в этом может помочь каждый из нас.

Они общаются с родными и близкими, которые их поддерживают, с волонтёрами-психологами, командирами, которые говорят, что они герои. А приезжая домой, они слышат от окружения, что их используют политики, что они дураки, сами поехали, сами виноваты. Это очень болезненно для них. Надо, чтобы все люди понимали важность поддержки этих людей. И эта программа поддержки должна быть национальной.

Д.О: А читают ли они там что-нибудь? Как проводят свободное время?

А.К. Читают не все, где-то 20 %. Моя знакомая, например, привезла всю свою коллекцию журналов «Вокруг Света» и «National Geografic», книги. А есть те, что вообще не привыкли читать. Кто занимался спортом раньше – продолжает и там. Когда нет боя – обучаются, тренируются, патрулируют территорию, чистят оружие, занимаются бытом. 

Д.О. Они жестоки? Ведь им приходится убивать противника?

А.К. Там нет жестокости. Потому что есть стрельба – и вся потенциальная жестокость выходит. Наши ребята не накапливают её в себе. И даже если нет боёв – они ходят на стрельбы тренируются. Энергию, что аккумулируется надо сбрасывать. Мы привязываем грушу, дерево обвязываем матрасом, чтобы выражать свои эмоции, агрессию, возникающую ненависть. Чтобы не было бездумной жестокости, неосознанной ненависти, неконтролируемых глупых поступков.

Все наши ребята на передовой обожают животных: собак, кошек. Есть подразделения, в которых живут гуси, тушканчики, кролики. Желательно, чтобы и дома, когда вернутся были домашние животные, это очень полезно.

Нравится статья?




Д.О: Сейчас много говорят и пишут о том, каким пыткам и унижениям подвергались наши пленные, что далеко выходят за пределы не то что законов, но и человечности, а часто и законов природы. Знаете ли Вы случаи жестокого обращения наших ребят к пленным боевикам?

А.К: Я был в двух подразделениях, где брали в плен. В одном – этого пленного охраняли от своих же, чтобы злые на него после боя ребята (за убийство товарища, и другое) – ничего ему не сделали. Его кормили, я видел. Пыток не видел ни разу. В душ даже водили. Конечно относились к нему не ласково, но побоев не было. В другом подразделении – взяли пленного, обыскали с головы до ног, чтобы понять кто, откуда, его ценность для обмена и сразу же отдавали контрразведчикам.

Д.О: Как семье, друзьям, соседям, знакомым помочь адаптироваться вернувшемуся солдату?

А.К: Ему необходимо своё пространство. Желательно, чтобы у него была своя комната, запирающаяся на ключ. Не быть слишком надоедливым, не выпытывать о том, что там было, но быть готовым выслушать и понять. Ни в коем случае не сюсюкаться с ним. Очень важно подставить плечо поддержки. Сказать: «Вот я, вот моё плечо. Я очень хочу тебе помочь. Но я не знаю как. Я боюсь тебе навредить. Но если тебе что-то надо – обращайся». И чем больше таких плеч у этого человека – тем лучше. Очень важно, чтобы были удовлетворены все его физиологические потребности. Чтобы он знал, где еда. Чтобы он не просил. Обязательно, чтобы был рядом, если не жена, то друг, сосед, который предложит свою помощь и скажет: «Давай я тебе помогу – выброшу мусор, вымою посуду, приготовлю еду». Понятно, что он и сам с этим справится. Но очень важно, дать понять, что ему есть на кого положиться. Сон также очень важен.

С атошником себя часто ведут глупо. Ведите себя естественно, он обычный человек со своими достоинствами и недостатками. Просто его изменила война. Не пытайтесь быстро вернуть его в социум. Он там научился выживать и убивать. Его реакции могут казаться неадекватными, он может прятаться под стол, от взрыва хлопка фейерверка. Он может реагировать на обычные для нас события – необычно. Это нормально, уважайте это! Даже попробуйте заметить в этих реакциях его повышенную способность к выживанию. И поверьте, если бы возникла реальная опасность, то Вы бы выжили в этой ситуации благодаря ему, потому что он бы Вас спас.

Эти ребята очень хорошо считывают ложь, лукавство. Поэтому будьте открыты и честны с ним, иначе он вам не поверит.

Д.О. Как они справляются со всеми физическими, моральными и психологическими нагрузками, которые там возникают?

А.К. У ребят воюющих в АТО превыше всего - ценность своей земли, защиты своей территории.  Они знают, за что там стоят. Они очень уверенно стоят. Нет ни доли сомнения. Вот экипированный, высокооплаченный, хорошо подготовленный террорист, на чужой территории чувствует себя неуверенным, а наш в старом камуфляже, обычной обуви, с автоматом давней модели – он крепко и уверенно стоит на ногах и своей земле. Есть эта уверенность! Да, есть страх за свою жизнь, тревога за благополучие своих близких. Но то, что они уверенны в правоте своего дела, делает риск ПТСР гораздо ниже, чем у тех, кто пришёл воевать на нашу землю.

Сохранить себе или поделиться с друзьями?




Пропаганда противника очень сильна – но она действует до первого боя. После вида крови, ребята по ту сторону баррикады задают себе вопрос «Что я здесь делаю и за чьи интересы стою насмерть?»

Мы здоровое общество! В моём понимании здоровое общество – это которое взяло на себя ту часть ответственности и задач государства, которую необходимо для функционирования системы. Мы здоровая нация и поэтому сможем прогрессировать!

Беседовала Дарья Орлова

Хотите первыми узнавать о полезных и интересных статьях на сайте?





или получать уведомления на электронную почту?