Энтропия человеческих душ или чужая война?

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 97%

Рисунок И.Хивренко. Апокалиптичный Киев. Богдан. 2012

Тема о своём ощущении войны для меня оказалась «тяжеловесной», вопреки предварительным ожиданиям и намерениям перед её написанием. Думаю, случилось это ещё и в силу того, что из своих 29 лет воинской службы, 18 с половиной из них я прослужил на офицерских должностях у себя на Родине, в Украине, из них – более 15 лет в должности военного психолога, которая для силовых структур военной направленности была более в диковинку, в её «чистом виде». Хотя последние мои 4 года службы проходили де-юре – в силовой структуре с официальным снятием статуса «военнослужащий», де-факто – при форме и погонах, потому сути дела это не меняет. Потому как в ВС Украины, по крайней мере, должность психолога в штатных расписаниях частей … отсутствовала напрочь: были то «офицеры по морально-психологическому обеспечению воинской дисциплины», то ещё как-либо «по типу», но психологов в широком понимании – не было, по крайней мере до 2011 г., и вдруг в суровое время испытаний их развелось – что грибов после дождя, словно былинных богатырей-героев … с пропагандистского агит-плаката.

Вообще же, произошло так, что армия Украины, которая с самого начала независимости нашего государства, возникшего на обломках бывшего СССР в 1991 г. и унаследовавшая многое из воинских традиций и ритуалов прежней Советской Армии, но законодательно поставленная «вне политики» (соответственно чему выстраивались её отношения и положение в обществе), вдруг политиками оказалась востребованной. Случившаяся метаморфоза, полагаю, будет ещё в последующем изучаться историками. Реальность же стала таковой, что армия, длительный период пребывавшая где-то на задворках государственных интересов (разве что время от времени формировались «миротворческие контингенты» да проводились то ли потешные учения, то ли парады), взятая буквально «в оборот», приняла на себя чуждую ей изначально миссию «истребителя террористов», со всеми вытекающими отсюда последствиями понесённых утрат в личном составе, технике и вооружении.

Как бы то ни было, настала пора вспомнить о том, что понятие морально-психологического состояния войск является отнюдь не рудиментом и требует, оказывается, самого пристального внимания. Естественно, хорошо бы, чтоб и с участием специалистов … «широкого пошиба», на современный лад, на роль которых, насколько я понимаю, и определили психологов, «военных», а когда речь зашла о сохранении «реноме», то не столь и важно сейчас, откуда они – или из числа наспех набранных офицеров, или из волонтёров, никакого отношения к ратному труду никогда не имевших. Как-то уж больно по-Корчагински, так и напрашивается сравнение с «Как закалялась сталь» Н.А.Островского, и дай-то Бог, чтобы с пользой: при условии, что настоящий, а не брендовый профессионализм военного психолога, сопутствующих и вспомогательных профессий морально-психологического обеспечения воинской службы будет востребован, оценён по достоинству и реализован на практике, а не в бюрократических отписках. Во всяком разе, врагу бы не пожелал того, чтобы безответственность начальников и чинуш при власти могла повторно привести к тому количеству загубленных человеческих жизней, пролитым поту, слезам и крови, которыми пожинаем сейчас былое безразличие к людям, призванным служить, чтобы защищать Родину и свой народ «жизни не щадя»…

Безусловно, временные рамки на сломе эпох наложили на всё свой отпечаток, равно, как и идеологически-политические предпочтения и установки высшего руководства, находящегося при власти – в этом нет секрета. «Секрет» остаётся в том, что разные силовые структуры при любой власти «деребанились» под себя: отдельно законодательной властью, отдельно исполнительной (судебная власть почти не в счёт, но и там были свои «движухи», взять хотя бы существование военного суда и прокуратуры, сейчас ещё и военной службы правопорядка). Иначе говоря – у Президента был свой силовой «актив», у Премьер-министра – свой, у Верховной Рады – свой (закулисный), у Генерального Прокурора − свой. Проявлялось это в конкретной «любви» к силовикам, находящихся либо в «элитарном» положении, либо в положении «угнетения» по разной их ведомственной принадлежности (ВСУ, МВД, СБУ и т.д.). Прежде всего, это имело выражение в финансировании на их содержание, выделяемого из госбюджета. С «прикормленными» структурами и ведомствами (прошу простить за эпатажное сравнение) всё будто понятно, а вот какова, куда направляется и как распределяется доля, отведённая для участия в Антитеррористической операции (АТО) добровольческих формирований – так и остаётся тайной за семью печатями…

В пору нынешнего политически-экономического кризиса страны с военным конфликтом на Юго-Востоке Украины (как бы его там не величали), приобретающего черты перманентного, закулисье политических игрищ отчасти отодвинуто в сторону, но продолжает быть ведущей составляющей всё того же морально-психологического состояния войск, как посылаемых на передовую, в т.н. зону АТО, так и находящихся в тылу. Соответственно, названный мною компонент «подкормки» выступает одним из определяющих характер военных действий, происходящих на Юго-Востоке (частая смена руководства АТО из числа дилетантов в военной сфере, но преданных «Главкому» – лишнее тому подтверждение). Если кратко – налицо авантюрная по содержанию борьба правящих элит и кланов, как с одной, так и с другой стороны. Заложниками происходящего стала добрая часть мужского народонаселения страны (более всего подвергаемая опасности мобилизации с последующей неизвестностью, выматующей душу), а с ним – и все наименее защищённые социальные слои населения из числа малообеспеченных семей, пожилых и преклонного возраста, детей, больных и пр. из этой категории людей. Вся наша страна в одночасье стала огромным буферным анклавом пленников сложившейся кризисной ситуации, управляемой будто бы где-то «из-за бугра» невидимой нам могущественной силой и рукой. С другой стороны, совершённая при участии простого люда в стране «революция достоинства» вызывает много запредельных ожиданий относительно новых свершений, улучшений и устремлённости в тесные объятия по-европейски цивилизованных, экономически развитых и культурно просвещённых народов.

Фото: "Украинская армия на передовой"

entropia4

Вышеизложенное мной, казалось бы – результат внешних наблюдений, размышлений и сопоставления многих мнений, в т.ч. людей, побывавших в самом горниле событий, начиная от майданного противостояния, заканчивая «сталкерской» зоной АТО. Горечь переживаниям по поводу происходящего придаёт аспект отношений совсем ещё недавно братских народов, каковыми считались и воспринимались отношения между украинцами и россиянами, для многих из нас переплетённые узами родственных и дружеских связей. Но здесь, на пути «размышлизмов-наблюдизмов» для меня, как специалиста и человека, возникает существенное препятствие: критическая настроенность понуждает исследовать, пробовать и перепроверять. В частности, относительно области идентифицирования чувств и отношений по их принадлежности к происходящему, когда при критическом рассмотрении сути конфликта любая подделка, фальсификат – вполне легко изобличаются и отслаиваются от содержания официальной пропаганды, навешиваемых ярлыков, или штампов идеологически окрашенных шаблонов и целевых установок. Срабатывает и принцип отстранённости в работе, когда прямое вмешательство в мировоззренческие установки клиента могут ему, или же самому терапевту, нанести вред и непоправимый ущерб. Меры личной психологической безопасности, а также этические принципы в работе с клиентом предполагают схожие ограничения. Не можешь – не берись, а уж назвался груздем – полезай в кузов. За что свою работу и люблю: то, что вне сферы моих полномочий и компетентности – могу отмести прочь, отложить в сторону, а где могу помочь – с дорогой душой, пожалуйста.

Нравится статья?




Приведу следующий пример. На одном из групповых занятий по психологической поддержке и оказанию взаимопомощи с военнослужащими-участниками АТО при участии девушек-волонтёрок из числа студенток старших курсов психологического факультета одного из вузов моего города, возникла очень пикантная ситуация.

При отработке психотренингового упражнения его содержание предполагало обсуждение и отреагирование агрессивного отношения к участникам вооруженного конфликта на Юго-Востоке противоборствующей стороны. К смятению моему и моей коллеги-соведущей группы, мы услышали предложение от наших волонтёрок (возраст которых был до 21 года), будущих мам предположительно, … население Донбасса и Луганщины, находящееся на «вражеской» мятежной территории – полностью уничтожить, вместе с женщинами-матерями и их детьми, чтобы положить конец сопротивлению «сепаров», соответственно, способствуя тем и завершению военных действий. Проявлены были при этом, как чувства раздражения, агрессии и гнева, так и … сильное эмоциональное переживание участниц за военнослужащих из числа молодёжи, жизни которых подвергаются риску и опасности в зоне боевых действий. Вместе с тем, компоненты некоторой личностной незрелости, сильной эмоциональной вовлечённости в ситуацию девушек, выступили теми блокаторами, которые не позволили им отдифференцировать негативные чувства, переживания и представления от содержания сущности проблемы и всех отрицательных последствий сделанного ими предложения. Что и было подчёркнуто мной, как ведущим, высказано в качестве добропожелания участникам при подведении итогов проведённого занятия (встречи): учиться отделять чувства и эмоции от своих психически деструктивных представлений и намерений, различать и отделять в других людях их часто немощную человеческую природу от проявленных ими чувств, дел и сказанных слов. В целом, инцидент демонстрирует, думаю, и происходящее в нашем обществе: со всей поляризацией мнений, представлений и отношений к вооружённому конфликту и его участникам…

Анализируя события за всё это время в нашей стране, начиная от трагических событий Евромайдана и утраты территории Крыма, Мариупольского произвола с участием силовиков и «Одесской Хатыни», прихожу к печальному умозаключению. По большому счёту – только отсутствие по-настоящему государственного подхода к разрешению копившихся десятилетиями (а то и столетиями) социально-экономических проблем, с учётом их региональных, социально-бытовых, культурально обусловленных особенностей и различий, в т.ч. конфликтного содержания – одна из главенствующих причин нашей сегодняшней драмы. В более обширном понимании – процессы энтропии слишком продолжительное время разрушали, разъедали ядами и ржавчиной нашу страну и общество в целом, похлеще любой радиации. Не вдаваясь в подробности, замечу, что не где-нибудь, а среди множества людей (вне зависимости от их образования и социального статуса, положения в обществе) нашей страны душевные качества эгоистичности, гордыни, тщеславия, алчности, стремления к наживе любой ценой − за последнее время достигли критических размеров. Образно говоря, созрел нарыв, который рано или поздно по логике вещей должен был либо прорваться, чтобы можно было исцелиться от болезни, либо, в противном случае – наш общественный организм был обречён на погибель. Возможно, я в чём-то и заблуждаюсь, но факты таковы, что к разрушительным процессам энтропии в той или иной мере оказывается причастный каждый из нас, причём, безотносительно к тому, в какой стране ты сейчас живёшь: действиями, поступками, образом жизни, словами или помышлением, пристрастностью оценочных суждений, – жестокосердие, ожесточение и очерствение душ − лишь производный результат.

Вспомним и задумаемся: беспощадная вырубка лесонасаждений, загаживание природного ландшафта, всех сфер обитания человека, забвение морально-нравственной чистоты в отношениях с людьми и братьями нашими меньшими из животного мира, заповеданных нам предками и основанных на преемственности и приумножении традиций, преимущественно на фундаменте православных традиции и культуры – звенья одной цепи. Как издревле замечали в народе: приумножение зла, как в отдельно взятом сообществе людей (начиная с семьи), так и в мире – единственная причина всех распрей, войн и конфликтов. Богословы и простые христиане, вероятно, и представители других религиозных конфессий, добавили бы к главной причине всех кризисов и конфликтов на Земле богоотступничество. Достаточно ясно эта мысль сформулирована в известном письме святителя Николая Сербского (Велимировича, + 1880-1956) священнику К. о мировом кризисе, датированном ещё 1929 г., а также в его работе «Война и Библия». Актуальна эта мысль и по сей день…

Из рассказа моего приятеля, родственники которого живут в одном из шумных районов города, что обусловлено нахождением рядом с их домом мощной компрессорной установки частного предприятия. Если ранее вибрационный и монотонный шум от работы компрессора не был так ощутим в их квартире, расположенной на верхнем этаже многоэтажки, то после того как по инициативе сварливой соседки с нижнего этажа были срублены возле дома ветвистые каштан и берёза (выполнявшие функции шумопоглощения и которые «помешали» лишь тем, что по осени осыпали место возле входа в подъезд каштанами и листвой), этот механический шум стал для них настоящим бедствием (и не для них одних). С наступлением дождей также обнаружилось, что после уничтожения деревьев вода возле подъезда стала собираться в огромные и долгосохнущие лужи. Спустя некоторое время сын той самой соседки, её надежда на благополучную старость … скоропостижно умирает, срубленный смертною косою, оставляя пожилую женщину без последней опоры. Случайность, или, всё-таки – закономерность?!

Другой случай, рассказанный мне младшим командиром, одним из участников боевых действий в зоне АТО. После того, как молодой мужчина выжил в ситуации нанесения «дружественного огня», остался невредим в других смертельно опасных ситуациях, ему поручили обеспечение службы блокпоста. Увидев, как кое-кто из числа «ретивых» военнослужащих и представителей добровольческих отрядов стали вывозить из зоны бедствия награбленное имущество (мародёрствовать), он попробовал положить предел злодеяниям: перестал автомобили с сомнительным грузом пропускать через порученный ему блокпост. Результат не заставил себя ждать. Уже вечером, находясь в палатке на отдыхе, к нему зашёл офицер, командир взвода, и, направив ствол автомата, поставил его на колени, продолжая удерживать ствол у виска. Требование было одно: мародёров пропускать. При всей своей обученности и сноровке, младший командир мог бы дать достойный отпор разбойнику в офицерских погонах, и лишь мысль о том, что после этого могут безвинно пострадать его подчинённые – вынудила подчиниться. Вернулся домой живым, что было суждено немногим из его боевых побратимов 1-й волны мобилизации. Вернулся ли живым или вернётся его командир взвода – остаётся под знаком вопроса.

Вот фронтовая быль, услышанная от того же бойца, но рассказанная ему другом, который оказался в одной из схожих ситуаций. Когда командир разведвзвода намеревался друга привлечь на «ночную операцию» по выносу награбленного из ближайшего селения – тот ввиду незаконности требования отказался его выполнять. И что же?! Все 16 человек из разведвзвода, которые были задействованы в ночном «рейде», живыми оттуда не вернулись. Опять случайность? Но таких живых историй от непосредственных участников событий и людей из их ближайшего окружения за прошедший год от начала АТО, я услышал множество. Суть этих историй, или фронтовых былей, сводится к тому, что человек в любых условиях «на грани» оставаясь, прежде всего, человеком, из самых опасных заварушек возвращается живым и морально здоровым, в отличие от тех, кто не выдерживает испытаний и искушений-соблазнов, а свои честь и достоинство разменивает на утоление порочных увлечений. Последние, если и остаются в живых – из послефронтового «штопора» выходят гораздо труднее, бремя их совести, если его не снять, будет всегда тянуть вниз, к тому месту, что зовём «инфернальной реальностью». Не отсюда ли такое количество возросших случаев всякого рода зависимостей и злоупотреблений со стороны тех, кто возвращается из зоны боевых действий?! Из числа последних исключаю тех, кто задачу по защите Отечества выполнял по велению совести и долга, не отравленных пропагандистскими установками вражды и злобы, включая категорию «мобилизантов», которые получают психологический срыв задолго до прибытия в зону АТО. Таким образом, аспекты профессионально-психологического отбора и морально-психологической подготовки личного состава к пребыванию в условиях боевых действий с усилением у них ресурса выживаемости ещё до убытия в зону вооружённого конфликта – остаются локальной болевой точкой...

Попробую передать свои личные ощущения войны, которые, кстати, возникли задолго до её начала, а затем лишь усилились, то взмывая вверх волной, то опускаясь вниз, но не замирая до уровня штиля. Это, наверное, было сопоставимо, разве что с состоянием болезни, близкой к депрессии или накоплению усталости, но без тех клинических проявлений уныния и подавленности, которые в таких случаях можно наблюдать. Чувства и ощущения, которые возникали – смущали и вызывали дополнительное напряжение по их преодолению, но жизнь, с ответом на вызовы реальности – продолжалась и шла своим чередом. Нарастающие тревога, неосознанный страх неотвратимости приближения чего-то чрезвычайно жестокого, жутко-безобразного, до желания бежать от опасности не зная куда, без оглядки, до тошноты, до болей в спине и области живота и сердца, до онемения конечностей, раздражительности, агрессии и гнева, со светлыми и лучезарными промежутками радости встреч, общения и новых открытий. Как оказалось, в таком своём отреагировании, исходя из признаний некоторых своих коллег и членов семей военнослужащих-участников АТО, я оказался далеко не одинок. Впрочем, описываемые мной феномены «прочитались» лишь после того, как грозовые события произошли, а потому лежат вне контекста «суеверий» или какой-либо прочей «экстраординарности»…

С возрастом чёрствость и бездушие по отношению к людям, состояние «не мира» после перенесённых личных жизненных испытаний, задевали меня больнее всего, и, очевидно, уже накануне роковых событий в стране запах тления и смерти витал в воздухе. Соотношу эти явления всё к тому же понятию энтропии: разложение и разрушение самих основ человечности и разумного бытия в мире (рейдерские захваты предприятий, обречение людей на нищету и безработицу, вынужденная бездетность и жестокие отношения в семьях, по отношению к живым детям, извлечение выгоды торгашами-монополистами любой ценой и пр. «достижения»). Когда взамен созидательного труда, миролюбия и добрососедства воспламеняются искры и зажигаются костры вражды, ненависти и злобы, алчности и зависти – того и жди, что человеческих жертвоприношений. По сценариям, проводимым сродни языческим ритуалам и обычаям.

Чему можно посвятить целую тему, т.к. сейчас в стране наблюдается выраженное оживление с попытками внедрения неоязычества чуть ли не во всех сферах жизни: лишь оккультное неоязыческое движение «Нью Эйдж»/-New Age в числе «пробивных» из США давно экспортировано в Европейские и сопредельные страны, а сколько их ещё у нас «лихо закрученных» деструктивной направленности − сложно поддаётся подсчёту. Вместо поисков конструктивных путей к примирению – бой боевых барабанов, возжигание зловоний с шаманскими камланиями и зазыванием в «помощь» инфернальных сущностей − духов «победы непобедимой», пляски одержимости с воплями «боевых» кличей. Радикал агрессивности, подобно злому джину из бутылки выпущен наружу, и попробуй-ка его загнать теперь обратно!

Фото: "В сакрально-мистическом значении смерть радушно приглашена в Украину. Надпись "Смерть ворогам!" на входе в гостиницу "Украина", г. Ровно, 20.02.2014 г."

enropia3

Подобное положение вещей побуждает каждого из здравомыслящих людей к поиску спасения и защиты. Здесь уже срабатывает механизм инстинкта самосохранения буквально на организмическом уровне, о чём утверждают также многие из тех, кто пережил форс-мажорные обстоятельства, или побывал в экстремальных условиях войны ли, плена, или в положении вынужденных переселенцев.

Кстати, если вспомнить развитие событий с Евромайданом зимой 2014 г., то здесь можно было наблюдать удивительную трансформацию остроты протестных акций, которые почти внезапно (со сменой власти) сменили свою векторную направленность, и с Запада Украины перекочевали на Юго-Восток. Явное смещение центра тяжести, с ног на голову, что называется, но в этой «эквилибристике» так и продолжаем барахтаться по сию пору. А ведь в соцсетях, допустим, львовянами-пассионариями, в т.ч. из числа моих коллег-психотерапевтов и психологов, активно распространялись сведения и рекомендации по возможностям спастись от налётов авиации, артиллерийских обстрелов в городских условиях. 

Панически-истерические настроения, накручивание друг друга страшилками разного содержания, я бы так назвал, до состояния чрезвычайной невротизации и психотизации, присутствовали тогда, а с достижением «успеха» в деле по радикализации-милитаризации общества, СМИ их продолжают тиражировать по сию пору, с задачей удержать крайнее напряжение в обществе. Последнее может происходить и не намеренно, но следуя реакции психического заражения (психической индукции), как массовидное психическое явление. Думаю, что дурные последствия такого подхода с блокированием критического восприятия событий и отключением рациональных механизмов поведения у сограждан, будут пожинаться и проявляться в симптоматике нарушений душевного и физического здоровья (психосоматически) у нас ещё очень долго…

Нравится статья?




Собственно, испытывается весь «букет» ощущений того, что испытывает боец, как накануне, так и в ходе боя. Затем, гораздо позже, начав работу в военном госпитале в качестве координатора по психореабилитационной работе с военнослужащими-участниками АТО и членами их семей от Ровенского отделения Украинского Союза Психотерапевтов, особенно после ведения групп психологической поддержки и взаимопомощи, я столкнулся с похожими чувствами, ощущениями и переживаниями. Их природу достаточно точно и ярко описал, передал читателю Карл Витакер в своей работе «Полночные размышления семейного психотерапевта» (глава «Симптоматика доктора Витакера»). Для себя я это назвал, как отреагирование «миазмов войны».

На самом деле, чаще всего, бойцами их подлинные чувства и переживания подавленности, обиды или беспомощности, агрессии, гнева и злости, покинутости (предательства), эмоциональной и физической боли, в т.ч. по понесённым утратам боевых друзей − за короткое время нахождения на лечении, в ограниченных условиях получения психолого-психотерапевтической помощи остаются до конца не выраженными, не отреагированными. К этому следует добавить то обстоятельство, что ужасные условия военно-полевого быта, дезорганизация и путаница в управлении, приведшие к столь многочисленным человеческим жертвам, отсутствие соблюдения элементарных гигиенических норм в питании и жизнеобеспечении войск, пережитые бойцами, особенно в начале развития событий в зоне АТО, вдыхание ядовитых испарений от разложения останков человеческих тел и животных, человеческих испражнений, вредоносно-опасных химических дисперсий и ингредиентов (в т.ч. канцерогенного содержания) от разрушенных зданий, промышленных предприятий, их отходов и разорвавшихся боеприпасов, сожжённой техники, контактирование участников с их фрагментами напрямую – наложили на бойцов свой отпечаток оглушённости и ошеломлённости в душевном и физическом выражении.

Перечисленные мной условия и причины, полагаю, находятся в числе тех, которые крайне усложнили и лечение бойцов, вернувшихся с фронта «зоны АТО», и проведение с ними психореабилитационных мероприятий (что также отразилось и будет иметь ещё свои печальные последствия в среде их ближайшего социального окружения). Они же будут способствовать проявлению у них в дальнейшем симптоматики, схожей с «Иракским синдромом» у американцев и представителей международных коалиционных сил – участников боевых действий в Персидском Заливе (1990-1991 г.г., война, наиболее известная под названием операции «Буря в пустыне» /январь-февраль 1991 г.). Напомню, что в Кувейте и Ираке американские военнослужащие и их военные союзники были подвергнуты воздействию тактики «выжженной нефти» со стороны иракцев, предположительно с применением примесей отравляющих веществ. Также имели место активное применение новых средств радиоэлектронной борьбы (излучений) и применение боеприпасов с обеднённым ураном со стороны самих коалиционных сил, воздействие пр. факторов, так до конца и не распознанных, среди них – неадаптированные к условиям местных географически-климатических условий и медикаментозные средства.

 Когда у нас заявляют о «Донецком синдроме», почему-то стыдливо замалчивают факт того, что при развитии острой фазы боевых действий в зоне АТО, не говоря о промежутках «перемирий», в войсковых соединениях вопросы химически-радиационной разведки и индивидуальной защиты военнослужащих от воздействия отравляющих веществ поставлен был (в лучшем случае) – из рук вон плохо. Доходило до того, что в медподразделениях и среди личного состава, который выполнял схожие функции санитарного и медобеспечения, не было, или был значительный дефицит гигиенических средств разового использования (чулок и перчаток, респираторов), не говоря о качественных и количественных характеристиках поступающих медикаментов, нехватку которых восполняло волонтёрское движение. Да и то, зачастую среди поставляемых волонтёрами лекарств половина была иностранного производства, без надлежащего перевода аннотаций к ним, что оставляло их фактически без применения. 
 
Тем не менее, находчивость наших бойцов по принципу «голь на выдумку хитра» находила и в идиотско-сложных условиях лазейку, чтобы выжить: на позициях Саур-Могилы и в др. подобных случаях, когда от злосмрадия надо было спасаться, просто с обломанных сигарет вставляли фильтры в носовые ноздри, и так могли дышать. Гигиенические салфетки шли в ход вместо «водных процедур», а обезболивающие средства заменял марлевый тампон, смоченный водкой или спиртом (даже при оперативных «военно-полевых» вмешательствах разной сложности). 

Вместе с тем, душа у многих наших отчаянных драчунов оставалась «в пятках»: представляя, что остаётся от человеческих тел, раскромсанных на куски после накрытия артиллерийским огнём, они на щиколотках ног носили накрепко обмотанные скотчем «записки-идентификаторы» личности. И во избежание пленения «чехами-сепарами» всегда имели при себе гранату для самоподрыва, зная как лучше безупречно провести самоликвидацию, когда уже оставалось не до защиты органов дыхания…

 
Среди негативных проявлений со стороны «волонтёрщины» (безотносительно к волонтёрскому движению в целом, к которому я сам принадлежу, хотя и в этом случае – это целая тема для дискуссий и полемики) пока мало обнародуется факт наличия каналов поставки в среду воюющих психоактивных веществ по обе стороны фронта, вовлечения к пагубным пристрастиям молодёжи. Случаи половой разнузданности в поведении и садистической жестокости по отношению, как к пленным, так и к местному населению, и к животным, о которых можно услышать − как следствие, и это тоже отдельная тема для обсуждения, равно, как и тема наличия в среде воюющих лиц делинквентной (криминальной) направленности. В ход идут напитки, начиная от «энерджайзеров» и алкоголя, заканчивая более тяжёлыми психоделиками (тему психоактивации поведения военнослужащих и психофармакологии в боевых условиях, их долговременных последствий для здоровья можно также выставить особняком).

Фото: "Украинские осуждённые в Крыму (весна 2014) одеты в форму украинской армии, "парадки" рядового состава ВСУ"

entropia5

Остаётся мерзкое ощущение того, что страна наша взята под залог коронованными дельцами для «пользования» масштабным испытательным полигоном, а её рядовые граждане сплошь рекрутированы для «отжатия» их последних соков. Для испытания новых видов вооружений и техники, отработки инновационных видов вооружённой и психотронной борьбы, их стратегических и тактических приёмов. Для экономических и финансовых внедрений-интервенций, транс-генных мутаций и основательного подрыва генофонда нации, пси-методов и технологий влияния на человеческое сознание в ходе ведения ассиметричной войны нового «4-го и 5-го поколений». Эксплуатируется удобный повод для «коммерческой» отработки и списания на войну устаревших систем вооружений, вообще всякого накопившегося армейского хлама, присвоение всего того, что «не там лежит», ещё и под солидные барыши. Среди прочего – обесценивание жизни как таковой: «Вы не люди – вы цифры», − изречение в отношении своих подчинённых одного из «военачальников», которому были вручены жизни бойцов-десантников, позже прослывших за «киборгов» при обороне Донецкого аэропорта…

 Касаемо вопроса о реадаптации/-ресоциализации военнослужащих-участников АТО, или же, иначе говоря – интеграции полученного ими необычного ля жизнедеятельности боевого опыта в мирную жизнь.

Как показывает опыт, практика работы мои личные, так и моих цивильных коллег: вполне успешная реадаптация бывших военнослужащих возможна, хотя, безусловно – это процесс трудоёмкий и кропотливый. Восстановление попранных человеческой и воинской чести, личного достоинства и цельности духа после перенесённых потрясений, увечий физического и душевного характера среди военнослужащих и членов их семей, возвращение им доброго имени гражданина своей страны, здесь я бы поставил во главу угла.

Работая с молодёжью из числа военнослужащих, участниками АТО, заметил, что многие из них имеют лидерские качества, а обретя боевой опыт, вполне могли бы далее получить высшее образование и стать достойными офицерами, или же практическими психологами, психотерапевтами, которых нам сейчас очень не хватает. Поддерживаю таких парней, чем могу, вплоть до того, что выдаю от своей организации свидетельства о получении ими личного опыта нахождения в группе психологической взаимопомощи. Отрадно, когда слышу от таких ребят, что они принимают решение получить психологическое образование или востребованы среди товарищей со своим полученным опытом, умениями и навыками оказания психологической помощи. Ведь верно говорится: «За одного битого двух небитых дают».

Опираюсь здесь, прежде всего, на опыт, полученный мной при прохождении воинской службы, когда приходилось принимать участие в работе ветеранской организации части, сотрудничества с другими общественными организациями, объединяющими тех, к кому применим статус ветерана, а также и на научные исследования в этой области. Ещё в 1998 году мной была подготовлена и написана научная статья «Соціально-психологічна робота з військовослужбовцями та їх родинами (культурологічний аспект)» для доклада на Вторых международных философско-культорологичных чтениях «Диалог культур: Украина в мировом контексте. Искусство и образование» (опубликовано в одноимённом чтениям сборнике, в выпуске № 3, стр. 226-232, на украинском языке). Нахожу для себя положения статьи востребованными и актуальными, в особенности же аспект привлечения в качестве активных ресурсов культурные традиции и обычаи своего народа и народов славянских, имеющие в себе единую общность, основанную на морально-нравственных традициях православного христианства. С сожалением могу отметить, что во многом, ещё на уровне семейного развития эти традиции утрачиваются. Молодёжь, да и люди старшего возраста, либо плохо знают, либо вовсе позабыли даже песни народные, а наши отеческие обрядовые и культурные обычаи заслонены и вытесняются инородными, в чём, думаю, также кроется одна из причин трудности выхода из кризиса.

*** Часто интересуюсь у военнослужащих-участников АТО тем, как они в житейских условиях пробуют справиться с унынием и тоской душевной, вспоминают и поют ли народные песни (украинские, знакомые ещё с детской колыбели или услышанные от мамы, отца, деда или бабушки, других родных, если и русские песни в своей культуре обитания, тоже хорошо, потому как «песня нам строить и жить помогает»). Удивительно ли, что утвердительный ответ получаю редко?!

Между тем, и песни (включая застольные), танцы и пляски (один лишь гопак чего только стоит) в часы лихолетий помогали и казакам, и другим участникам военных сражений справиться и успешно преодолевать последствия боевого стресса. О скачках на лошадях (даже нахождение рядом с этими умнейшими животными-тружениками приносит ощутимый психотерапевтический эффект, что положено в основу отдельного направления экотерапии – работы с животными «с земли», но у нас этим практически не занимаются) и иных видах военно-спортивной игровой деятельности, хорошей бане или элементарных упрощённых водных процедурах и труда поближе к земельке − лучше и не говорить. Почти что все эти доступные в практике психореабилитации методы восстановления становятся для нас «за пределами досягаемости» (во всяком разе для урбанизированной среды, для выходцев из отдалённых регионов и сельской местности − с этим много проще). Тем не менее, используя парковую среду, или лесопарковые насаждения в местах лечения/-реабилитации военнослужащих (ресурс т.н. ландшафтотерапии), а также артефакты природной среды (ими я называю каштаны, грецкие и лесные орехи, жёлуди, камни-минералы различного происхождения, ракушки морские и речные, а также поделки из них, изделия из дерева), которые употребимы, как с целью проведения рефлексотерапии (изделия в форме шара, пирамиды, куба, сферической конфигурации с разным диаметром и структурой, также и неструктурированные по форме, но пригодные для той же цели), так и символ-эмоциональной терапии, позволяющей упростить работу с психотравматическими переживаниями и воспоминаниями, придать им конструктивную направленность. И всё это находятся рядом с нами, почти задаром – бери – не хочу!

Так ли надо нам заимствовать чужие («чужинские») традиции, методики и психотехники (исключаю те, которые успешно апробированы и адаптированы к нашим социо-культурным условиям и условиям профессиональной деятельности), с приглашением заморских светил, когда свои родные позабыты-позаброшены?! Не зная толком ни культурных обычаев и традиций своих, не изучая эти же традиции и культуру вообще соседних стран (Россию включая), можем ли кичиться чем добрым, тогда как впору прослыть неучами, выскочками-зазнайками и устыдиться?! Кого будем винить в собственном бескультурье и, по большому счёту, в нравственно-моральной и культурной деградации?

Энтропия человеческих душ потихоньку овладевает всеми нами, берёт в плен и празднует победу тогда, когда сдаёмся без боя, изначально на «внутреннем» фронте борьбы со своими пороками и страстями, а затем и на фронтах «внешних». Насколько может быть эффективна помощь со стороны терапевта/-психолога другим людям, тем более оказавшимся в бедственном положении, без высвобождения от тлетворного влияния личных пагубных привычек и влечений, и от ловчих сетей предубеждений? Чужая ли это война – ответ на этот мой вопрос пусть каждый даст для себя сам…

Сохранить себе или поделиться с друзьями?




P.S.: Энтропия – от греч. en – в, внутри; thrope – поворот, превращение):
1) – в физике – измерение дезорганизации системы, степень приближения к тепловой смерти или температурному равновесию (согласно второму закону термодинамики);
2) в когнитивной психологии – состояние неопределенности некоей ситуации. Чем выше степень неопределенности понимания или осознания последствий какой-либо ситуации, чем менее она является предсказуемой для индивида, группы и, соответственно, тем больше информации она содержит и тем большей будет энтропия;
3) в психоанализе – степень, в какой психическая энергия становится недоступной для использования после ее вложения в определенный интроецированный объект (фактически это приложение второго закона термодинамики к психологии);
4) в социальной психологии – количество энергии людей, ставшей недоступной для осуществления социальных изменений и социального прогресса. С увеличением «социальной» энтропии связывают стагнацию и упадок общества.

Социальная энтропия – это системная неопределенность в жизнедеятельности личности и общества, проявляемая в непоследовательности, нерациональности нормативных требований к экономической жизни, неопределенности в критериях, границах дозволенного, отсутствии процедур, мер ответственности за содеянное, обуславливающей возникновение диссонансов в мотивационно-ценностной сфере и разрыва между одобряемыми социально-значимыми целями и нормативными способами их реализации.

 

Александр Руденко,
психотерапевт, военный психолог,
ветеран Госспецсвязи Украины
г.Ровно.

Хотите первыми узнавать о полезных и интересных статьях на сайте?





или получать уведомления на электронную почту?